«Не белые пятна это в истории, — кровавые» - Богородский онлайн «Не белые пятна это в истории, — кровавые» - Богородский онлайн

«Не белые пятна это в истории, — кровавые»

4 августа 2021 10:11   156  |  Автор: administrator


Июльская трагедия 1931 года в Ногинском районе

Уважаемые читатели этой колонки, известно ли вам значение слова «стяговАние»? А «твёрдозадАнцы» — это что такое или кто такие? А между тем страшнее этих понятий не было в стране в конце 20-х — начале 30-х годов прошлого века.

В 1984 году заведовать Ногинским архивным отделом была назначена Неонила Михайловна Хартюнова. Знакомясь со своим хозяйством, она обнаружила старую, неучтённую папку с документами 1931 года и частично 1948-го о раскулачивании и выселении из сёл и деревень района, возможно, забытую, а скорее, спрятанную кем-то от уничтожения. Был такой период в нашей истории, когда подобные компрометирующие материалы рекомендовалось ликвидировать. Это были протоколы заседаний Комиссии по раскулачиванию и сотни заявлений раскулачиваемых и выселяемых вперемешку. Неонила Михайловна расшила эти бумаги и перегруппировала для последующей научно-технической обработки архивных документов и последующего хранения: все протоколы — для постоянного, заявления граждан — на долговременное.

Серьёзный архивист, Хартюнова поняла что для работы с этой папкой нужны глубокие исторические изыскания, но времени на это у неё не хватило. Так и остались эти документы, выражаясь просторечно, не оприходованные.

С началом перестройки и демократизации жизни страны ситуация изменилась. Люди всё более настойчиво требовали обнародовать правду о своём прошлом. Найденная старая папка могла бы рассказать, как проходили «общие собрания бедняцко-середняцких масс» в Ногинском районе, чьи семьи и за что намечались к выселению, как и когда проходило «стягование глав семей», откуда доставлялись в Ногинский гортеатр их жёны с детишками, кто подписывал протоколы об изгнании их из родных мест.

О найденных Неонилой Хартюновой докуменах стало известно в Ногинске, и по заданию главного редактора газеты «Знамя коммунизма» Владимира Васильевича Пучкова журналист Сергей Воронцов изучил их, нашёл однофамильцев, съездил в Купавну и встретился с родственниками раскулаченных в 1931 году людей. Результатом стала опубликованная 28 июня 1989 года в «Знамени коммунизма» потрясающая по информативности статья Воронцова «Ликвидация» (Книга памяти репрессированных, Москва, 2014 г., изд-во «Сам Полиграфист», сс. 341-348).

Материалами папки пользовался ногинский поэт, журналист и депутат Евгений Николаевич Глазков, написавший в 1988-89 гг. серию статей, опубликованных в той же газете.

Писатель и правозащитник Павел Григорьевич Проценко в книге «Цветочница Марфа», рассказывая о судьбе Марфы Ивановны Кондратьевой из деревни Зубцово, спасшей от разрушения два храма, прямо ссылается на «Список семей, выселенных из Ногинского района Московской области. Архив администрации Ногинского района. Сохранены грамматические и стилистические особенности оригинала. Приношу благодарность за помощь в работе Неониле Михайловне Хартюновой, заведующей отделом по делам архивов администрации Ногинского района». (П.Проценко, «Цветочница Марфа», документальная повесть, Москва, 2002, изд-во «Русский путь», с. 244).

В мае-июне 2001 года, в канун 70-летия раскулачивания, по просьбе Н.М. Хартюновой и редакции газеты «Волхонка» документы этой папки довелось проработать и мне. Приходила по утрам в архивный отдел, делала выписки, а вечером дома их анализировала. Всего набралось 496 фамилий. Возрастной состав раскулачиваемых: от двухмесячного ребёнка до 92-летнего старика. Почти все семьи были многодетными. Территориально были охвачены все сёла и деревни, включая пригороды Ногинска. Описание каждой семьи заканчивалось словами: «антисоветски настроен», АСЭ («антисоветский элемент»), «мешает проводить мероприятия советской власти и партии».

Через месяц, выполнив задание, все записи результатов вложила в папку, не сделав себе копии. «А зачем? — рассуждала я. — Ведь это же архив, где каждый документ находится в сохранности!» Масштаб своей трагической ошибки и наивности я поняла в 2007 году, когда руководители Ногинского музейно-выставочного центра Ирина Баранова и Светлана Назина, готовившие выставку к 70-летию «Большого террора 1937 года» под названием «Я потерпел от Преступленья века», этой папки в Ногинском архиве не обнаружили. К этому времени в архиве сменилась заведующая и прошёл ремонт с заменой стеллажей, но я тогда как краевед-исследователь уже ездила в Государственный архив Российской Федерации, читала материалы 70-летней давности и поняла, что в 2001 году, в Ногинске, у меня в руках были исторические документы. И я с горечью подумала: не сами же они, спрыгнув с полки подвального шкафа, проковыляли к макулатурному контейнеру!

И тут мне на помощь пришёл замечательный человек, краевед, знаток истории Богородского уезда и настоящий патриот родной земли Евгений Николаевич Маслов. Он сказал мне, что в ОГПУ, предшественнике НКВД, очень хорошо велась статистика, не пропадали ни одни рабочие руки. На основе наших протоколов 1931 года «бедняцко-середняцко-колхозных» собраний областные власти составляли общие, сводные протоколы и списки семей «выселенных, доставленных и подлежащих отправке в Казахстан». Эти материалы хранятся в Московском областном архиве. Маслов их изучил, получил копии и предоставил для публикации в готовящейся Книге памяти жертв политических репрессий Ногинского района. Раскрыла я эти ксерокопии и… в памяти сразу всплыл булгаковский афоризм: «Рукописи не горят!» Вот они, пропавшие имена 496 раскулаченных! Многие из них впоследствии станут жертвами Оперативного Приказа №00447 от 30 июля 1937 года, их накажут по двум категориям: расстрел или заключение на 8-10 лет лагерей. Как известно, по Московской области это будут 5000 и 30000 человек, и среди них ногничан — около 350 и 1100 человек.

Землякам, раскулаченным и выселенным в 1931 году на Север, на Дальний Восток, в Казахстан, после окончания ссылки местные жители советовали: «Не возвращайтесь! Всё равно достанут! Оставайтесь!» Многие не прислушались, вернулись на родину, а в 1937 году были или вновь арестованы, или расстреляны, например, Михаил Дуденин, Лазарь Ахапкин, Яков и Павел Громовы.

Теперь о тех, чьими руками творилось беззаконие в июле 1931 года в Ногинске.

Ознакомимся с первым документом, сохранив его орфографию и пунктуацию.

«Протокол №1 от 10 июля 1931г. Заседания «тройки» по выселению кулацких хозяйств из Ногинского района Московской области.

Присутствуют: т.т. Забродин, Содэн, Гурин, Талалаев, Малахов, Гирусов. Тырлов.

Председательствует Забродин.

1.слушали

О намечении срока изъятия глав семей.

постоновили

Изъятия глав семей провести в ночь с 13-го на 14-е июля 1931 года. Для данной операции привлечь членов ВКП(б), ВЛКСМ и милицию.

2.слушали

О стяговании выселенных семей из селений на пункт в гор. Ногинск

постоновили

Массовую работу по высылке кулацких хозяйств начать с 16 июля

Стягование х-в начать 19-го и закончить 20-го июля с/г.

3.слушали

Об отведении помещения под сборно-погрузочный пункт

постоновили

Для сборно-погрузочного пункта отвести помещение в театре Горсовета

4.слушали

О выработке оперативного плана изъятия кулацких х-в из Ногинского района

постоновили

Для разработки оперативного плана привлечь председателя Тройки

Председатель (подпись)

Секретарь (подпись)»

Всего таких протоколов в папке было девять. Сначала проходил арест («стяжательство», «стягование») глав семей, отцов, мужей, старших 18-21-летних сыновей, заменивших отцов, а через несколько дней — беззащитных женщин с несовершеннолетними детьми и стариков. Всех их свозили в здание Ногинского городского театра, а в деревнях происходила  конфискация опустевших «кулацких х-в».

Неонила Михайловна Хартюнова на основе найденной папки в конце 2001-го — начале 2002 года успела опубликовать в «Волхонке» три статьи. Она писала: «Страшно представить, в каком положении оказались эти люди. В их семьях было от двух-трёх до 11 человек, имелось приличное хозяйство (по меркам 30-х годов). В основном это корова, лошадь, сани, телега, дом, сарай, баня, хороший двор, какое-то дело, например, Арсений Калинин из с. Успенское имел деревообделочную мастерскую; Сергей Морковичев из Черноголовки держал чайную и бакалейную торговлю; Андрей Солёнов из д. Клюшниково занимался огородничеством и торговлей овощами; Иван Михайлов из Кудинова имел кирпичное производство. Многие из раскулаченных крестьянствовали. Индивидуально-частное предпринимательство с наёмной силой (небольшим числом) разрешалось законом».

Был ещё один способ задушить частника, не вступившего со своим хозяйством в колхоз: давать ему твёрдое задание в натуральном или денежном выражении на трудновыполнимом уровне, увеличивая его с каждым годом, и если такой «твёрдозаданец» с ним не справлялся, то его с семьёй выселяли, а имущество конфисковывали. Вот почему душераздирающие крики и стоны раздавались весь июль в Ногинском районе.

Справедливости ради надо сказать, что из почти 500 раскулаченных около 80 всё же не выслали из района. Это были те, кто или открыто порвал отношения с отцом и матерью, или был несовершеннолетним, или в семье не было трудоспособных, либо работал на производстве. Я бы дорого отдала за то, чтобы найти потомков 13-летней Марии Яблоковой, дочери «лишенца 1923 года» Константина Михайловича Яблокова из Купавны, на которую в папке был такой документ: «Справка-характеристика от вожатой, председателя совета отряда, членов совета отряда на Яблокову Марию Константиновну: состоит в Купавинском пионеротряде с 1929 г. Она активная, выдержанная, дисциплинированная пионерка». Резолюция: «не высылать, передать на иждивение Белову Петру Ермолаевичу». Пионерка — значит, уже партийная.

Председателем Комиссии по раскулачиванию был Забродин, членами были Гирусов, Гурин, Содэн, Талалаев, Малахов, Тырлов. У нас есть сведения только о первых троих из этого списка, на остальных четверых никаких данных найти не удалось.

Забродин Леонид Васильевич

Забродин Леонид Васильевич родился 6.03.1903. Председатель Ногинского районного исполнительного комитета (РИК), верой и правдой служил советской власти, в свои 28 лет раскулачивал земляков, но это не спасло его, и он вместе с Иваном Ивановичем Ручкиным, двумя ветеринарными врачами и другими ногинчанами по доносу был арестован 16.06.1937 и отправлен на десять лет в один из Уральских ИТЛ. По отбытии срока вернулся в Ногинск, умер 16.05.1972. Реабилитирован. Вот что написал о них в статье «Эпитафия», опубликованной 9 июля 1988 года в «Знамени коммунизма», Евгений Глазков: «Впервые в своей журналистской практике обращаюсь я к этой теме. Надеюсь, что многое из того, что не сохранили наши архивы, хранится в памяти горожан. Уверен, что они откликнутся на нашу просьбу и сообщат редакции всё, что им известно о тех трагических годах. Не белые пятна это в истории, как говорят некоторые публицисты, — кровавые. Отмыть мы их уже не в силах» («КП», с. 405-410).

Вот что написал о них в статье «Эпитафия», опубликованной 9 июля 1988 года в «Знамени коммунизма», Евгений Глазков: «Впервые в своей журналистской практике обращаюсь я к этой теме. Надеюсь, что многое из того, что не сохранили наши архивы, хранится в памяти горожан. Уверен, что они откликнутся на нашу просьбу и сообщат редакции всё, что им известно о тех трагических годах. Не белые пятна это в истории, как говорят некоторые публицисты, — кровавые. Отмыть мы их уже не в силах» («КП», с. 405-410).

Гирусов Леонид Васильевич

Гирусов Леонид Васильевич родился в Купавне в 1905 году, учился в фабричной школе, потом в Богородском реальном училище. Работал на Купавинской фабрике, вступил в комсомол. В 20 лет он уже заведовал отделом пропаганды и агитации уездного комитета ВЛКСМ. С 1927 года по 1931-й служил в армии, а по возвращении его перевели на партийную работу и сделали членом комиссии по раскулачиванию. В начале 1937 года его переводят на работу в Калугу и там 5 апреля этого же года арестовывают. По обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации Военная Коллегия Верховного Суда (ВКВС) СССР 16 августа 1937 года приговаривает Гирусова к расстрелу, и в тот же день в Москве, в подвалах дома №23 по улице Никольской, приговор приводят в исполнение. Дальше в фургонах с надписями «Хлеб» или «Мясо» трупы из подвалов перевозят в крематорий при Донском кладбище, а потом прах ссыпают в могилу №1 (или №2, или №3) «невостребованных прахов». На самом деле прахи были не «невостребованные», а «невыдаваемые»! Реабилитирован 24 декабря 1955 года («КП», с. 162-163).


Гурин Евгений Иванович (1895)
фото из архивной коллекции Международного мемориала

В тот же день, 16 августа 1937 года, в тех же подвалах, по приговору той же ВКВС СССР был расстрелян Гурин Евгений  Иванович, 1895 г.р., член ВКП(б), делегат XVII съезда партии, секретарь Ногинского горкома ВКП(б), автор книги «Ногинский район как он есть». Гурин был знаком с Сергеем Мироновичем Кировым, с Серго Орджоникидзе, строил завод «Электросталь» и электростанцию в Электрогорске, поэтому в его доме часто бывал министр Иван Фёдорович Тевосян. Вместе с Евгением Ивановичем была арестована его жена, врач Олимпиада Дмитриевна Гурина-Дэри, а 12-летнего сына Лёву отправили в Ардатовскую колонию для малолетних преступников. О судьбе членов этой семьи написал в «Знамени коммунизма» смелую и справедливую статью «Реабилитирован посмертно» журналист Евгений Глазков. Евгений Гурин был реабилитирован 22 сентября 1956 года, а его жену реабилитировали даже раньше, 17 мая 1956 года, и тоже посмертно (КП, с. 163-167). Язык не поворачивается назвать это местью судьбы, потому что таков был путь развития нашей страны, и из песни слова не выкинешь. Можно долго что-то скрывать, но жизненная правда всегда просочится, как вода.

В заключение расскажу вам о раскулаченной и высланной семье Дёшиных. Жили они в деревне Загорново. Глава семьи Михаил Фёдорович Дёшин занимался огородничеством и в колхоз не вступил, за это был лишён избирательных прав и облагался налогом в индивидуальном порядке: в 1928 году — 150 рублей, в 1929-м — 400, в 1930-м — 3000 рублей. «Согласно постановлению общего собрания колхозно-бедняцких и середняцких масс, утверждённого пленумом сельсовета, вся семья подлежит выселению, как кулацкий элемент, мешающий проводить мероприятия советской власти и партии, пропаганду среди отсталой части деревни. Сам антисоветски настроен, состоит на учёте как АСЭ». (орфография оригинала)

Дёшин Михаил Фёдорович, 1890 г.р., отец, глава семьи;

Дёшина Мария Васильевна, мать;

Дёшин Виктор Михайлович, сын, 9 лет;

Дёшин Алексей Михайлович, сын, 7 лет;

Дёшина Лидия Михайловна, дочь, 6 лет;

Дёшина Нина Михайловна, дочь 4 года;

Дёшин Фёдор Михайлович, сын, 3 года.

При раскулачивании отобрали землю, дом, лошадь, корову и весь сельскохозяйственный инвентарь.

А теперь сенсация! Из 500 раскулаченных 90 лет назад до настоящего времени дожил один человек, и это Алексей Михайлович Дёшин! В январе 2021 года ему исполнилось 97 лет. Как он выглядит, сами увидите на фото. Представители администрации Богородского городского округа Владимир Кузнецов и Яна Коршакова приезжали к нему домой, поздравили с днём рождения и вручили подарки.

Алексей Михайлович Дёшин в день своего 97-летия

Несколько лет тому назад мы с корреспондентом Ногинского радио Татьяной Прокофьевой были у Алексея Михайловича в гостях и записали его воспоминания о трагических событиях раскулачивания. Сами мы читали о раскулачивании только в «Поднятой целине» М.А.Шолохова.

Вот этот рассказ.

— Мы жили в деревне Загорново Ногинского района. Отец имел две десятины земли, говоря по-современному, два гектара, занимался огородничеством. У нас был дом, конь Пегаска, корова Бурёнка, сельскохозяйственный инвентарь, собака Бобик и другие домашние животные. Недалеко от деревни находилась войсковая часть, кавалерия. Отец договорился с командиром, что в обмен на конский навоз будет поставлять военным капусту, огурцы, помидоры, свёклу, морковь, картошку и другие овощи. У конюхов для этого была приспособлена телега с закрывающимся отверстием в днище, чтобы навоз можно было высыпать аккуратно, прямо в поле. Отец заботился о плодородии земли, а не только о личной выгоде от продажи овощей. А они созревали обильно и больших размеров.

Алексей Михайлович складывает обе ладони ковшом и показывает, какими крупными вырастали помидоры, затем продолжает:

— Отец в колхоз не вступил: мог прокормить свою семью сам. Его лишили избирательных прав и налог начисляли в индивидуальном порядке. В 1928 году — 150 рублей, в 1929-м — 400, в 1930 году — 3000 рублей! А в 31-м году нам объявили, что так как отец антисоветски настроен, то землю, имущество и дом у нас отбирают, а нашу семью высылают в Кемеровскую область. Разрешили взять с собой кое-что из вещей. Запрягли Пегаску в телегу, в неё посадили нас всех, за вожжи взялся кто-то из начальства, а собака Бобик улеглась поперёк дороги и не пускает, и конь стоит, как вкопанный. Возчик стал хлестать его кнутом, а он не идёт. Тогда мать негромко позвала меня: «Сынок, иди с Пегаской!». Я слез с телеги, погладил моего любимого Пегаску, взял под уздцы, он тронулся с места, мы поехали, а Бобик пошёл с нами рядом, дошёл до Стёпановской дороги, сел на задние лапы и завыл. Больше я никогда его не видел.

Через год, в ссылке, в семье Дёшиных родился ещё один сын, Сергей. Кемеровские гулаговцы сообразили, что среди сосланных оказалось много нетрудоспособных, малолетних детей, и разрешили, чтобы из Ногинска приехали родственники забрать малышню домой. Легко сказать «домой», а дома-то не было! Иногда ребятам приходилось ночевать в кроне деревьев, как птичкам. А дёшинская земля ещё несколько лет давала колхозу хорошие урожаи овощей, потом перестала.

В деревне Подвязново жила семья родной сестры Михаила Фёдоровича Дёшина, Полухины: сама Вера Фёдоровна, 29 лет, её муж Сергей Тимофеевич Полухин, 1902 г.р., сын Сергей, шесть лет, сын Семён, два года. У них была кузница 6х6, дом 18х10, сарай 5х5. Облагались налогом в индивидуальном порядке: в 1928 году — 800 рублей, в 1929 году — 1700, в 1930 году — 2350 рублей (с. 491 «КП»). В 1931 году всё имущество Полухиных было конфисковано, а семья выселена в Кемеровскую область. После пяти лет ссылки они вернулись в Подвязново, Сергей Тимофеевич стал работать кузнецом на хлебозаводе. Но 14 сентября 1937 года он был арестован «по обвинению в антисоветской пропаганде, направленной на подрыв колхоза», и 14 октября того же года расстрелян на Бутовском полигоне (с. 97 «КП»).

На этом несчастья семей Дёшиных и Полухиных не закончились. В октябре 1941 года Михаил Фёдорович Дёшин и Вера Фёдоровна Полухина-Дёшина были арестованы по обвинению в контрреволюционной агитации, и через месяц их  расстреляли.

О событиях 90-летней давности, пронёсшихся над Ногинским районом, как смерч, кое-что знают в третьем или четвёртом поколении раскулаченных семей, а помнит только один человек. А между тем в «Книге памяти жертв политических репрессий Богородского уезда и Ногинского района Московской области» опубликованы все доступные нам документы о «лишенцах» 1923 года и раскулаченных 1931 года. Книга памяти была издана в 2014 году тысячным тиражом на народные деньги и распространялась бесплатно. По две Книги есть в каждой школе Богородского городского округа, она имеется в каждой библиотеке, во многих кабинетах администрации округа и других районов и округов Московской области, других учреждений и общественных организаций. Но больше всего Книг памяти было роздано или послано родственникам земляков, пострадавших от политических репрессий, которые теперь оказались разбросанными по всему земному шару.

Современные школьники почти ничего не знают об этих событиях, да и их учителя, позавчерашние школьники, вряд ли представляют, как это было. Между тем Книга памяти репрессированных, благодаря усилиям краеведов и волонтёров, содержит потрясающий по информационности фактический материал. Он обязательно должен быть использован на уроках в десятом классе, куда перенесли изучение курса «История СССР в 20-е — 30-е годы». Это значит, что 16-летние девятиклассники, получившие базовое образование, ничего не услышат о раскулачивании, а 18-летние «егэ-исты» ко времени выпуска уже забудут, о чём им говорили про 1931-й год.

Когда я (до ковида) бывала в некоторых школах на «Уроках памяти», то с горечью отмечала, что наша Книга памяти на уроках истории не открывалась ни разу. Поэтому обращаюсь к главе Богородского округа Игорю Васильевичу Сухину, его заместителям по культуре и образованию, к директорам школ и преподавателям истории с предложением объединить наши возможности, чтобы все земляки вспомнили о трагических событиях 90-летней давности на Богородской земле, чтобы в каждом классе прозвучал бесхитростный рассказ семилетнего Алёши Дёшина про то, что даже конь Пегаска и собака Бобик переживали вместе с семьёй горечь выселения и разлуки с родным домом.

Нэлли Семёновна Маргулис, член Союза журналистов РФ


Добавить комментарий

Заполните поля ниже. Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


@